Промыслом Божьим, еще во время диаконского служения в храме Илии Обыденного мне довелось общаться с протоиереем Глебом Каледой. Вначале мы не знали, что он священник, так как он был рукоположен тайно. Когда Патриархом Московским и всея Руси был избран Алексий, отец Глеб вышел из своего «подполья» и приступил к открытому служению. Вскоре после этого батюшка отправился в Бутырскую тюрьму окормлять осужденных. Он звал с собой других, но не все его поддерживали. Говорили: «У нас и так достаточно послушаний». Но я очень хотел пойти с отцом Глебом, потому что ведь Сам Господь сказал: «В темнице был - и вы посетили Меня» (Мф. 25, 36). И мое желание сбылось в сентябре 2005 года.

Немного об истории Бутырского храма. Он был устроен в 1792 г. Проект строительства подписал в то время главный архитектор Москвы Матвей Казаков. Но специалисты считают, что автор проекта - зодчий Баженов. В начале XIX в. настоятелем здесь был отец Иосиф Фудель, автор воспоминаний и наставлений тюремным священникам. Храм был закрыт после 1917 г., в нем были устроены пересыльные камеры. В 1930-е гг. его разделили перегородками на два этажа и надстроили третий, где разместилась медсанчасть. В 1992 г. был освящен храм на этом третьем этаже, два нижних занимала тюремная больница. Первым настоятелем храма был протоиерей Глеб Каледа, духовно окормлявший, исповедовавший заключенных, в том числе приговоренных к смертной казни. Хочу отметить, что мы особо почитаем Новомучеников и Исповедников Российских, многие из которых были узниками Бутырки и завершили свой путь на Бутовском полигоне.

Батюшка Глеб первую Литургию совершил в 1992 г., на Светлой седьмице и служил до своей кончины в 1994 году. Его преемником стал протоиерей Николай Матвиенко, настоятель храма "Всех скорбящих радости" на Ордынке. Он священнодействовал в Бутырке 10 лет. Вторым священником был отец Михаил Михайлов, сейчас он настоятель церкви святителя Николая в Соломенной сторожке. В Покровском тюремном храме служили протоиерей Иоанн Разиньков, протоиерей Владимир Жаворонков и другие клирики. Обо всех стоит здесь упомянуть.
В 1997 г. мы переместили храм на первый этаж, потому что крыша тюрьмы рухнула. Церковь на первом этаже мы воссоздали как она была. Теперь надо сломать перекрытия. Просим ваших молитв, чтобы нам дали разрешения на это. Восстановление прежнего облика имеет большое значение. Люди приходят и говорят: «Мы думали, что это молитвенная комната, а здесь, оказывается, храм». Это оказывает на них большое воздействие.

Литургию служим два раза в неделю. Но храм открыт постоянно. Заключенные (хозотряд, имеющий свободу передвижения) или сотрудники могут придти поставить свечу, помолиться, оставить записку. Сделать это легко: храм стоит в центре Бутырки, это как бы ее духовное сердце. К нему ведут все пути. Очень важно, что у нашего храма есть колокольня. Мы заключенных научили звонить в колокола. В дни богослужений веселый звон слышат все.

То, что храм положительно влияет на обстановку в СИЗО, на взаимоотношения между заключенными и персоналом, сейчас уже для всех очевидно. Правда, хотелось бы больше помощи от воспитателей. И здесь есть такие, кто нам содействует. В работе тюремного священника многое зависит и от катехизаторов - мирян. Нам удалось, с помощью Синодального отдела, наладить занятия по основам Православия, которые проводила Наталья Пономарева. Помогает наш приход в проведении служб. У нас есть монахиня Рафаила, которая беседует с заключенными. Очень много значит в данном случае влияние женщины, ее кротость и смирение.
С руководством, которое меняется, отношения приходится налаживать каждый раз заново. Сейчас СИЗО возглавляет Комнов Дмитрий Викторович. Добрым словом вспоминаю одного из его предшественников, Орешкина, который принес нам икону из храма отца Глеба.

Вообще в целом, как я могу наблюдать, отношение заключенных к Церкви за прошедшие годы значительно изменилось. Сначала во многих камерах не было икон, нас встречали настороженно. А сейчас по-другому. В камерах есть кресты, иконы, духовная литература. Было даже такое распоряжение, что каждому заключенному позволяется иметь не более десяти духовных книг! Пастырскую работу мы ведем с учетом того, что здешние обитатели - временные, они разъедутся во все концы России. И мы их наставляем, чтобы в колониях они настаивали на открытии молельной комнаты, где она есть - устраивали храм, где он уже устроен - добивались строительства отдельно стоящего церковного здания. Бутырку можно назвать в некотором роде кузницей кадров. От того духовного окормления, которое заключенные здесь получат, зависит их активность на новом месте. Каждый из них должен стать ядром общины.

В заключение хочу затронуть еще один вопрос. Сейчас говорят о введении института армейских и тюремных капелланов. Считаю, что места лишения свободы должны окормлять только приходские священники. Во-первых, приход обеспечивает все, что нужно для службы: свечи, вино, просфоры. Заключенные бесплатно подают записки, за свечи, иконки, брошюры тоже денег не берем - это не положено. В дни богослужений приезжают приходские певчие и алтарники. Приход предоставляет заключенным материальную помощь, собирает подарки. И, во-вторых, что очень важно, приход не только материально поддерживает узников, но и морально, духовно. Бывает, что заключенные, выйдя на свободу, приходят в храм, потому что им больше идти некуда. К нам приходят письма из колоний, где отбывают наказание наши бывшие подопечные. К тому же, надо отметить, что священнику служить только лишь в тюрьме исключительно тяжело. Так что приход - это та живительная среда Церкви, которая нужна как воздух.